Записки маргинала: Склиф

Саша Измайлов — 22 ноября
Саша Измайлов о том, как повстречал Дензела Вашингтона и Моцарта в НИИ Склифосовского.
 

В ночь с 30 сентября на 1 октября 2012 года я выпил два блистера фенозепама и 100 таблеток ношпы, чтобы покончить с собой. Но утром я проснулся. И понял — попытка не удалась. Вокруг суетились родители, которые прочитали предсмертную записку. Вскоре приехала скорая. Меня увезли в токсикологическое отделение НИИ Склифосовского. Надо отметить, я и в суициде оказался неудачником. Не смог нанести себе сколько-нибудь значительного вреда. Почти без посторонней помощи дошел до машины, по приезде в больницу самостоятельно переоделся. Даже до реанимации не довел свой организм. Первый день подремал под капельницей, на второй уже был огурцом.

Сначала соседом по палате был тихий старичок, отравившийся грибами. Зато когда дедушка выписался, на его месте появился больной гепатитом наркоман после передозировки. Третий сосед так же не заставил себя ждать. Им стал Денис, так же известный как Дензел (Дензел Вашингтон – его кумир), демонстративно наглотавшийся таблеток после ссоры с девушкой. Прославился он своим крутым нравом. Была у нас врачиха, которая обожала поливать говном пациентов. Мне, к примеру, сказала, нужно отправиться на рудники. Где под конец смены я бы вытирал пот со лба и говорил: «Жизнь прекрасна». Но с Дензелом этот номер не прошел. Когда она задала ему один и тот же вопрос два раза, он возмутился: «Чего задавать глупые вопросы?». Врач опешила и не сразу смогла прийти в себя. Помолчав, она выдала что-то насчет Дензела, но уже было понятно, что бой ею проигран.

Наш герой Дензел провел детство в детдоме.

Его родителей убили в 90-е. Сперва завалили  отца, который был весьма преуспевающим человеком. Потом бабушку и маму убили на глазах детей. Мать пила и часто оставляла открытой входную дверь. Однажды это стоило ей жизни.

Так Дензел и его брат попали в детдом. Надо сказать, Дензел развенчал миф о том, что пансионат — филиал ада на земле. Он с удовольствием вспоминал, как иностранные семьи брали его на лето за границу, как дарили подарки и заботились о нем. Приют, где он жил с братом, взял под свою опеку Юра Шатунов. Когда-то он тоже вышел из его стен.

Возможно, бойцовский характер Дензел приобрел именно в приюте. Этот Дензел был настоящим мужиком, как и азербайджанец, который усыновил его и брата. Когда отчим приехал за пасынком, Дензел сказал: «Красивая медсестра дежурит. Надо бы взять телефон». «Уже взял», — сказал отчим.

Я же сожалею, что не записал номера некоторых людей. Самым эпичным из них был Моцарт. Я бы хотел написать его биографию для ЖЗЛ. Моцарт — старый торчок. В Склиф попал с передозировкой – хотел сделать золотой укол. Ему было 54 года, торчал он с юности. Всю жизнь либо воровал, либо торговал наркотиками, за что неоднократно сидел. Потом попал в серьезную аварию, сильно пострадал, получил инвалидность.

Мне показывали его койку. Она вся была желтой, потому что Моцарт постоянно ссался. Однажды он наглядно продемонстрировал поговорку «бежать, роняя кал». Не донес личинку до туалета, наложив кучу около кабинки.

При всем этом в его образе чувствовалось что-то эпическое. Лицо с глубокими морщинами, будто высеченное из камня. Длинные вьющиеся волосы, подернутые сединой. Он будто пришел из мира, где все еще живут персонажи былин.
Моцарт каким-то невероятным образом умудрился пронести в отделение кипятильник. С его помощью наркоманы делали чифирь. Однажды ночью на пороге нашей палаты появился черный силуэт. Путь пришельца освещал фонарик. Конечно же, это был Моцарт. Он подошел к Дензелу и пригласил почифирить.

Сцена напоминала эпизод из сериала «Секретные материалы».

Потом место Дензела занял Паша, чувак с передозировкой героина. На этого парня, как мухи на оно самое, слетались другие наркоманы. Постепенно наша палата превратилась в клуб. Меня слегка раздражало это, хотя некоторые посетители нашего салона рассказывали довольно забавные истории. Например, один отличился тем, что под винтом покрасил 40 деревьев, когда подрабатывал на чьей-то даче.

Склиф – место встречи неудачников, которое изменить нельзя. Я знаю, что предыдущее предложение получилось несколько кривым, но я же неудачник — мне можно. Итак, стою в сортире, отливаю.


— У тебя зажигалка есть? — спрашивает один перец.
— Вообще есть, но я сейчас ссу — отвечаю я.  
— Я вижу. Слушай, а тебя не А. зовут?
— А., — удивляюсь я.
— Мы с тобой в одном классе учились. Помнишь? Меня Ваней зовут.

Я не мог его припомнить, пока он не сказал фамилию – Антонюк. Действительно, учился у нас такой. Школу не закончил, как я понимаю. Отслужил. Затем отмотал два срока за наркотики. Сейчас работает где-то.

— Ну и как дела? Более-менее? — поинтересовался я.
— Скорее менее, — честно ответил он.
Выяснилось, что он здесь частый гость. Несколько передозировок, попытки суицида. В этот раз набухался и упоролся курительными смесями. Смог доехать на метро до своей станции, но дальше не осилил.

В Склифе, по-своему, любопытно. Но некоторые вещи сильно напрягают. Постоянно появляются новые пассажиры, у которых ничего за душой: ни телефона, ни сигарет. Они, разумеется, начинают стрелять. Сигареты там уходят просто в момент. Хорошо, что Леша, который был из немногих пристойных пациентов (выпил по ошибке какую-то дрянь вместо лекарства), показал мне секретный туалет, про который все думали, что он закрыт. Леша человек деятельный, в больнице ему было откровенно скучно. Потому мыл полы, или еще как помогал медсестрам. За это пользовался некими привилегиями, вроде душа. Или той «Тайной комнаты», которую открыли ему врачи, а он поделился секретом со мной.

Человек он был отзывчивый. Но признался, что протирает телефон спиртом, когда делится им с очередным страждущим.

Я тоже поначалу был брезгливым. Потом забил, так как понял, что здесь белоручке быть себе дороже – постоянные нервы. Так, меня сперва напрягал наркоман с гепатитом в моей палате. Я сообщил об этом родителям. Они позвонили врачу.

Добрый доктор ответил: «Ваш сын ведь не собирается заниматься с ним сексом».

 

Врачи вообще показали верх ответственности и профессионализма. Когда я лежал уже около недели, мама сказала, что звонит каждое утро, а доктора отчитываются о моем состоянии – говорят, какая температура, что с давлением.

— Ну, и какая у меня сейчас температура? — полюбопытствовал я.
— 36,5.

Ни температуру, ни давление мне не мерили ни разу.


Из реанимации постоянно привозили «сырых» пациентов. Обычно их оставляли в коридоре, привязанными к койке. Один дед пролежал так около 3 суток, оглашая отделение странными и страшными криками. То требовал директора магазина, то писклявым голоском просил «ноооожичек».

Но один раз такого зомби привезли в нашу палату. Здоровенный голый мужик с какими-то струпьями на теле сначала лежал спокойно. Потом ему приспичило, и он стал подниматься с кровати. Но не сдюжил. И рухнул мордой вниз. Мы с Пашей поспешили за врачами. Те попытались заставить нас помочь, но я решил, что без перчаток не стану трогать облезлого. Дальше началась веселая карусель. Врачи пытались посадить борова на утку. После множества попыток и падений чемпиона усадили на парашу.

Тут он стал гадить с таким лютым духаном, что нам с Пашей пришлось сбежать из палаты. 

Валялся в Склифе я 11 дней. Местный психиатр настаивал на переводе в дурку, родители не хотели меня туда отдавать. Потому вышла проволочка. В конце концов, договорились, что меня положат в психушку, но приличную. Для этого потребовалась бумага, подписанная академиком.

Для меня же было главным, чтобы родители не подписывали ничего, что бы накладывало на них ответственность. Я был готов пройти через все, чтобы снова постараться убить себя.

— Не берите на себя ответственности, не подписывайте никаких бумаг, — уговаривал я папу по телефону.
— Мы уже взяли на себя ответственность, родив тебя.
— Вы уже сделали одну глупость. Не повторяйте ее.

Психиатр считал, что я настолько опасен для себя, что требовал, чтобы в машине, которая будет меня транспортировать, был мужчина. Я удивлялся такому отношению. Ведь вел себя смирно, не буянил. На что мой сосед сказал: «Неудивительно. Когда он спросил тебя, хотел бы ты снова попробовать покончить с собой, ты ответил – ну, не знаю…». Я засмеялся. Я этого не помнил.
Маму пустили ко мне, только когда она приехала забрать меня. Она приехала в дорогой одежде, в общем при параде. Привезла мне какие-то вещи. Один наркоман, который как раз тусил в нашей палате, спросил: «Женщина! А можно попросить у вас пару трусов?». Я сказал ему, что это перебор. Оставил полпачки сигарет для общака и уехал. Меня отвезли в психиатрическую больницу. Но это уже другая история.


 


3764 просмотра
Используйте собственное опьянение для построения успешной карьеры
22 апреля
Спросите их, почему они такие и терпеливо ждите ответа
ФИТИЛЬ — 20 апреля
Взглянем правде в глаза – вы не рок-звезда, вас не за кулисы пригласили, вы не искатель жемчуга, нашедший улов ...
Валентина Понеяд  — 14 апреля
Самое интересное

Рассказываем про писателей которые увлекались алкоголем
Тихон Печалин — 30 июля
Незрелая модель отношений подразумевает поиск себя, тогда как зрелая уже давно себя нашла
Василий Аккерман — 15 апреля
Уверенные в себе мужчины совершают промахи в постели. Браться за разглашение сексуальных ошибок — дело рискованное, но благородное. В ...
Оксана Смирнова — 16 февраля

Доярки, пастушки, наездницы — вот это всё
15 сентября

Хороших детских песен не было и нет.
Тихон Печалин – 1 сентября

Отличные рекомендации для парней, которые решили подарить девушке необычный праздник.
Гивми Шот – 7 марта

Вот 10 шагов создания великого произведения искусства под названием "аватарка для фейсбука и ...
Василий Аккерман – 31 марта

Голландский фотограф Рубен Лундгрен пользуется своим двухметровым ростом, снимая новый проект в Китае.
Сергей Новиков – 19 февраля

Партнер Рамблера
 
 
Войти через Facebook Войти через Вконтакте Войти через Twitter
Вы можете войти через социальные сети или пройти
быструю регистрацию на Royal Cheese
Логин или e-mail