Нехорошая квартира

Вадим Смыслов — 11 марта
Как напроситься в гости к незнакомцу через социальную сеть, уехать в чужой город и оказаться в наркопритоне? Эксперимент про то, могут ли люди в России доверять друг другу.
 
На полу лежит человек. Я узнаю его по чёрным кудрям и длинным рукам. Это – Николай. По его рукам тонкими змейками бегут разрезы, залатанные тёмной кожей. Я хватаю Николая за волосы на ноге и пробую разбудить. Он не двигается, а на соседней кровати кто-то переворачивается и подымает голову. Я не разбираю, кто это, но мне машут рукой в зелёных перьях. Снова хватаю Николая за волосы на ноге. На этот раз, я вырываю маленький клочок.
 
— Ааа! — он приоткрывает глаза и улыбается. — Ты всё-таки приехал!
— Да, только вставай давай, — говорю. 
— Ну ещё пять минут, — Николай накрывает голову одеялом.
— Ты не встанешь через пять минут, — я смотрю на его некрасивые руки. Из окна бьёт свет, и порезы кажутся кожей, обклеенной целлофаном. — Вставай.
Выхожу в коридор и ещё несколько минут стою у двери. В дальней комнате я слышу мужской смех и иду в другую сторону. За спиной, в ванную пробегает Николай.
 
Над столом в кухне висит портрет красивого мужчины, обмазанного маслом. Он сидит на стуле и призывно смотрит на меня из фотографии. За ним — ряд тёмных бархатных занавесей из плотной ткани. Я смотрю на него, и он мне нравится, только мы никогда не сможем дружить, потому что люди с портретов не созданы для крепких связей. Рядом с кальяном на столе много бесцветной слизи, а на конфорках искрится фольга.
В коротких трусах Николай прыгает на подоконник. Он закуривает и стряхивает пепел в разбитую форточку.
 
— Почему ты разрешил мне пожить у себя?
— Ты чё? — Николай кашляет и корчит лицо улыбкой. — А почему нет?
— А что, если я приехал, чтобы обокрасть вас. 
— Можно вообще вычислить же человека. Вот ты приехал и сразу понятно: вор ты или не вор, — он растягивает слова, как аппарат, который жуёт плёнку в кинотеатрах. — Чё за вопросы? Да мне интересно потому что было. Я хотел помочь человеку. Это же помощь? 
— Я бы не пустил тебя к себе домой, — я ковыряю ножом сгоревший ананас.
— Это понятно уже по твоим вопросам странным. У тебя московский менталитет. Там просто так никто бы не пустил. Там наёбывают сильно… В Москве.
— Тебя обманывали в Москве?
— Меня лично – нет. Но мне рассказывали, что что-то там с обменом валют… И эти таксисты же… 
— Ночью я воткну в тебя нож, — говорю убедительно.
— И? — улыбается Николай. Когда он просыпается, у него большие, как мраморные китайские шарики, удивлённые глаза.
— И уйду.
— В сети следователи спалят переписку и будут всё расследовать, — Николай выбрасывает окурок в форточку.
— Только ты уже будешь мёртв.
— Ну и кто просто так убивает? — он спрыгивает с подоконника и проходит мимо меня. — Таких один на миллион! Да мне просто интересно было. Я подумал: чё может случиться здесь. Если только с тобой чё-то случится, а не со мной. Вот и всё
 
 
***
Али и Василий сидят на диване и смеются. В руках у Али длинная пластмассовая палка, из нее идет дым: он скатывается белыми клубами по его бороде. Василий хохочет, высоко задрав ноги. 
Али живёт в доме меньше двух месяцев. Василий вообще здесь не живёт, но он привел Али. Али – финн и похож на поварёшку из скандинавских саг. У него блестящие жирные волосы и липкие усы. 
 
— Николай, как тебе вчерашний день рождения? — Али отрывается от пластмассовой трубы, когда мы заходим в комнату. — Тебе понравилось? 
— Сколько тебе лет вообще? — Василий затягивается.
— 24.
— А я практически не помню свои 24. Это жесть какая-то…— Али пялится в потолок. 
В комнате много деревянных шкафов, все они забиты ненужным хламом: дорожные указатели, колеса от телеги, разбитые пластиковые стекла, печенья, шлагбаум. 
— Где, где ключи мои?! — Василий вскакивает с дивана. На нем зелёная толстовка и если бы он не был так красив, то мог бы походить на гоблина из «Властелина колец». — Они могут быть где угодно! — Василий прыгает на стул, сбрасывает заводную крысу со шкафа, перебирает стекла на столе, вскакивает на подоконник, слетает вниз и выбегает из комнаты. 
— На вас заявление пишут, — говорю Николаю. Он сидит за своим компьютером и слушает музыку. 
— Кто? — Николай оборачивается и делает удивленные глаза, как когда я сказал, что заражу его своей болезнью. — Зачем пишет? 
— За вчерашнее. Сосед снизу.
— А ты откуда знаешь?
— Я встретил его около дома, попросил дверь мне открыть.
— Трусы в говне! — орёт Василий. 
— Санёк опять убежал, — Николай закрывает глаза и сидит так пару секунд. Затем он включает музыку громче и идёт к двери. — Он должен четыре уборки и опять убежал… Говнюк.
— Там кто-то обосрался! — Василий влетает в комнату и плюхается на диван. 
— Сколько вас здесь живет? — спрашиваю. 
— Шесть, — отвечает Николай голосом отчаявшегося человека.
— Раз, два, три… — я высчитываю людей в комнате.
— Раз, два! Васёк не живёт.
— А чего приходишь сюда? — спрашиваю Василия.
— Хороший вопрос, — говорит он и убегает.
 
Али с планшетом улыбается мне и выходит из комнаты. Он живёт за шкафом.
Я бросаю рюкзак в угол, встаю на пружинный диван и раскрываю окно. На улице сильный ветер, а в комнате пахнет травкой. По стенам в сторону окна скачут две зебры. Чёрная, с жёлтыми пятнами по белым полоскам и голубая. На подоконнике лежит старый противогаз, как из фильмов о Чернобыле, когда заражённые ребята становятся зомби.
— Она что, говно ела? — Али заходит в комнату и хватается за трубу.
— Там женщину стошнило? — спрашиваю.
— А ты можешь определить по блевотине? — говорит Василий.
— Василий, с кем ты живёшь?
— Ну с родителями… — он сводит брови в тонкую дугу.
— Ты единственный ребёнок в семье?
— Нет, у меня старший брат есть.
— Вы похожи?
— Нет, он жирный, — Василий ложится на спинку дивана и смотрит на голубой недокрашенный потолок. — Я никогда таким не буду.
 
 
***
Василий стоит у раковины. Он должен дому две уборки. Раковина вся проржавела и выпачкана едой. Василий брезгливо проводит по тарелкам сухой губкой, потом психует и уносит посуду в ванну. Рядом со мной за столом — Саша. Он должен дому 4 уборки. Я пока не должен ничего.
— Как тебе тут живётся? Ты же старше их гораздо, — спрашиваю Али.
— Как так определил? — он резко поднимает на меня глаза.
— Мне говорили.
— Ну говорили, а так бы не определил, наверно?
— Ну да.
— Вот и всё.
 
На Саше чёрная обтягивающая водолазка. Видно, что у него красивое тело, как из каталогов мужского белья. Лицо у Саши вытянутое, с треугольным  подбородком и странными, как у ящерицы быстрыми глазами. Я сижу, и мне кажется, он вот-вот высунет длинный тонкий язык, схватит муху и прожуёт её.
— Саша, как твоя жизнь? — спрашиваю.
— Жизнь моя — тлен, безысходность. Смирение просто, — он выкуривает сигарету и улыбается мне. 
— А чё тлент-то? Хорош! У нас ещё вся жизнь впереди, — Али отбрасывает ананас.
— Это все так думают, а потом бац! — отвечает Саша.
 
 
***
— Из-за того, что я спортом занимался, у меня 27 ударов ночью, — Саша лежит на диване, облокотившись на меня. — Поэтому мне порок сердца приписывают, и меня не взяли в армию. Если я не двигаюсь, я начинаю врать, у меня ощущение, что все полностью плохо работает, настроение падает.
— А при курении у тебя ж поднимается? — Али прикатил кресло из-за своего шкафа и теперь качается в нём, как старушка.
— Нет. Надо пробежаться просто. Метров 500 пробежишься, и активируется организм, как машина заведётся.
 
У компьютера сидит Николай. Он обрабатывает фотографии для Али по 20 рублей за снимок. На мониторе свадьба красивого мужчины и некрасивой женщины. 
 
За дверью Фома – еще один жилец, занимается сексом. Николай включает громче музыку, и мы делаем вид, что ничего не слышим.
— Саша, а ты любил когда-нибудь? — спрашиваю.
— Я всех люблю. Человек – цветок в мире се-е-ером, — начинает Саша и смотрит в потолок. — Я просто жопой эти цветы чувствую, «скилы» всякие. Я почую и рядом так полежу. А так у меня девушка была, но потом она сказала мне: «Наши отношения перешли в положение стагнации». За#бись, да, определение?
Все смеются.
За дверью крики еще пронзительнее. Я слышу, как громко дышит Фома, и не понимаю, почему его маленькое тело вдыхает столько воздуха.
 
 
***
Наташа вернулась из магазина и варит пельмени. Мы с Николаем сидим за столом – он обещал познакомить меня с Девчонками. Девчонки – это Наташа и Алина. По ночам они работают официантками в стриптиз-баре, а сегодня у них выходной.
 
— Получается, вы же никем кроме официанток не работали?
— Нет, — Алина сидит на столе, свесив ноги.
— Кем вы хотите быть? — спрашиваю.
— Я не знаю… — Наташа улыбается. У неё круглое блестящее лицо и большие щёки. 
— Официантами! — Алина сидит на столе, свесив ноги. У неё маленький нос-клювик и татуировка с перьями вдоль правой руки. Она говорит, что это – журавль, а я вижу только зеленые перья, поэтому Алина похожа на воробья.
— Ты че, еще не понимаешь, что здесь во всей квартире всем вообще х#й знает чё надо? — удивляется Николай. — И все, кто сюда приходит, тоже ничего не понимают жизни. Вон Алла съехала. И чё? Чё-то изменилось у неё в жизни что ли? — он смотрит на Наташу. Она сидит под лампой, и свет обдает её лицо липкими белыми пятнышками. Алла – её родная сестра. — Не знаю, может и изменится, конечно. Я тогда удивлюсь. Я просто даже не представляю, что может измениться.
— Смотрите, если мы попробуем спроецировать будущее…— начинаю я.
— Его нет, — говорит Наташа.
— Или оно слишком однообразно, — говорит Алина.
— … то каким вы хотите свое будущее видеть?
— Я там старая, такая никчёмная официантка, — Алина достала кальян и чистит его тряпкой.
— Я дальше стриптизёршей пойду, — Наташа намеренно делает голос серьёзным. — А вообще, я бы хотела чем-то с туризмом связанным заняться.
— А я вот учусь на своего этого эколога, но не представляю, чтобы я там уехала на Север работать. Я ващщще не хочу на Север! Там холодно! — когда Алина говорит про Север, её голос похож на птичий щебет.
 
Наташа сидит с наваленными в тарелку пельменями. Пока они стынут, она сдирает обмершую кожу с рук. У нее неуклюжие пальцы, но ровные и чистые ногти. Алина продувает кальян и набивает его новым вкусом. 
Николай рассказывает, как прошёл его день. Говорит, что снова ходил устраиваться на завод и что снова его отправили в военкомат. А в военкомате его хотят забрать в армию. Поэтому Николай не может выезжать за границу, и летом они с Аней были в Гагре. Он катался на водном мотоцикле и впервые в жизни не боялся утонуть. Аня заплывала далеко-далеко от берега и была весела. Они разговаривали с морем, и море забирало их слова куда-то вглубь. Николай боялся, что если заплывет слишком далеко, эти слова завертят его вихрем, унесут на дно и похоронят рядом с большими ракушками.
 
— Мы работаем официантками, потому что мы ленивые жопы! — резко начинает Алина. — И сидим мы на одном месте. Всё! Нет этому больше объяснения, — она откладывает кальян в сторону.
— У нас нет стимула, мы не видим его, не задумываемся об этом… — говорит Наташа.
— Нам этого хватает! Хва-та-ет, — кажется, Алина сейчас сорвется с места, бросится на меня и выклюет глаза. — Пока нам этого хватает, пока у нас нет других потребностей – мы так и будем сидеть!
— А что если потребности не появятся? — спрашиваю.
— Появятся. Когда ребенок появится какой-нибудь, — говорит Алина. — И у нас кликнет в голове.
— Реально, бывает такое, что ты живёшь-живёшь, а потом думаешь: «Надоело всё!» — Николай придерживает голову рукой. Порезы вытекают из тонкого запястья.  
— Как когда в душе стоишь? — спрашиваю.
— Неее, — тянет Николай. — В душе это другой поток мыслей. Однородный поток.
— А когда приходят «за#батые мысли»?
— Вон к Коле же пришли сейчас, — Алина поджигает вкусовую колбочку на кальяне.
— У меня это все запланировано было как бы! — говорит Николай. — Я просто когда закончил универ, подумал, что чё-то щас я не хочу пока на завод – надо повеселиться еще. А теперь понял, что хочу.
Мы ещё пару минут сидим на кухне и смотрим, как Алина курит кальян. Когда она выдувает дым в потолок, кажется, её сухие рыжие волосы сгорают, как сено с южных полей. 
— Так спать хочется, — Наташа разговаривает с пельменями. Она протыкает их вилкой и из серого теста показываются розовые куски мяса. Пельмени похожи на черепа крошечных мышей. — Если бы я не спала, я бы столько всего сделала…
— Ты спишь, потому что устаешь или потому что это приятно? — перебиваю её.
— Потому что вижу сны, — Наташа накалывает череп на вилку.
 
 
***
Василий приходит и жалуется на боль в животе. Николай говорит, что у Василия язва и надевает наушники. 
— Что случится, если ты потеряешь свою красоту? — спрашиваю.
— Ничё не будет, — Василий ест булочку. — Расстроюсь естественно. Ещё как расстроюсь. Все расстроятся, мне кажется.
— Что ещё ты умеешь делать, кроме как быть красивым?
— Я умею всё. Всего понемножку. Руками умею работать, правда, очень редко это делаю.
— Брат живёт с вами?
— Нет, уже давно нет. 
— Он женат?
— Два раза.
— Два раза женат?
— Два раза разведён. Но, мне кажется, все еще впереди. «Мне всего лишь 37, у меня все впереди», — Василий цитирует брата с набитым ртом. 
В коридоре громко хлопают дверью. В комнату заходят три человека. Из коридора Николай зовёт их на кухню. Запоминаю только Артура и Булата. 
— Ты татарин? — спрашиваю Булата.
— Да… — затем он говорит что-то на татарском.
— Что он говорит?
— Я не знаю, — Василий пьет кефир. 
Булат проводит пальцами по короткой бородке и выходит из комнаты.
— У меня, конечно, брат хороший, — начинает Василий. — Очень хороший чувак. Человек, чувак – не знаю. Но мы с ним разные люди.
— Ну да, он жирный, — говорю.
— Нет, это просто образ. Вообще по характеру разные люди, — вокруг губ у Василия остались белые молочные следы. 
 
 
***
— Ну чё, у тебя как дела, Васёк? Где фотосеты? — в комнату залетает Артур.
— А х#й знает, — говорит Василий. 
— Может тебе уже пора переходить в порно, чувак? — Артур падает на диван.
— Может домой мне пора поехать? 
— Домой-то ты всегда успеешь, братан… Ты на квартал едешь? Я беру вес для Максима, к нему друг из Москвы приехал.
Артур снимает майку и бросает её на шкаф около башенных часов. Он роется в маленьком пупке и достаёт оттуда пару ворсинок. У Артура кожа, как мандариновая кожура. За её тонким слоем видны мышцы, налегающие на кости и органы. Если проткнуть Артура пальцем в пупок, и повести вверх, к груди, кожа будет легко сдираться с тела ровными кусками.
 
— Николай, ты узнал, кто без трусов ушёл? — спрашивает Василий.
— Нет. Я чё, проверял что ли?
— Я проснулся в трусах! — Артур отрывается от пупка. 
Все смеются. Громче всех смеётся парень по другую сторону Артура. Его имени и лица я не запомнил. Он круглый как матрёшка. 
— Ты, Васёк, пять лет фотомодель, а хули? — Артур трет пальцами очки. — Тоже мне вы#бываешься тут. Тысячу лет моделью можешь ты быть, «Уэрэ зе мани?», – вопрос останется к тебе, Василий. 
— Последний кастинг я про#бал, — говорит Василий.
— Бухал потому что? — Николай.
— Я не помню почему… Я выспаться наверно захотел. 
— Ты мне в последний раз так написал Васёк, — говорит Артур. Когда он разговаривает, на его шее напрягается толстая вена. Если сдирать с Артура кожу, все что есть в теле будет держаться на этой толстой вене. — Я спрашиваю, как у него дела. А он пишет: «Щас я докурю всё. И я пойду спать». Что? — Артур прикрикивает последнее слово. — Ты чё, Васек, ох#ел что ли? Жадный раджа.
— Артур, я смотрел вот на эти два маленьких кусочка и думал: я сейчас докурю, и всё будет за#бись. А там мама ходила туда-сюда. 
— Ты накурил её? 
— Нет. 
 
 
***
Я просыпаюсь в пустой квартире. Николай с Али уехали на съёмку. Девчонки ещё на работе. Это единственный раз, когда я оказываюсь в доме один. Я собираю вещи в рюкзак и вызываю такси. 
У компьютера валяется белый скомканный листок. Я разворачиваю его: «Александр, приглашаем вас стать судьей соревнований по фристайлу во время проведения Олимпиады в Сочи. Оргокомитет». 
Входная дверь звякает и ударяется о стену. В квартиру заходит полный человек с добрыми глазами. Я сижу в коридоре на корточках и завязываю шнурки. Человек проходит мимо меня и падает на матрас, где несколько дней назад Николай нашел трусы в говне.
 
У входной двери в подъезде три больших черных пакета с мусором. Когда люди погибают в терактах, их накрывают такими же пакетами. Квартира Ани – напротив дома Николая, Али, Фомы, Наташи, Алины и Лёхи. Стены подъезда исписаны голубым баллончиком.
Я спускаюсь вниз и слышу мужские крики из-за двери соседа. Затем – удар тела о стену. Не убыстряя шаг, я прохожу мимо его белой деревянной двери.

25468 просмотров

Возбуждающие картинки
16 ноября
Несколько дельных советов
13 ноября
Мы все уверены, что нас окружают отзывчивые, добрые и чуткие люди. До тех пор, пока они не начинают делать гадости.
Кто бы говорил
25 октября
Рыженькая девушка с веснушками из тёплого Краснодара
Самое интересное

Честный рассказ о том, почему идеальной девушке не найти мужа в 30 лет
Aliens — 17 ноября
Вера Ренатова размышляет на тему, можно ли познакомится с приличной девушкой среди товаров народного употребления.
Вера Ренатова — 2 марта

Йохан Бавман путешествует на тракторе EPA по Швеции вместе с несовершеннолетними подростками.
Сергей Новиков – 19 июня

В ближайших планах столичных властей полностью изменить нынешнее удручающее состояние ВВЦ. Что ...
Алексей Катков – 6 марта

7 красавиц, на которых приятно посмотреть.
Альберт Мишин – 17 июня

Смешная пьеса про комментаторов
Aliens – 3 ноября

Дарья Гайдукова съездила в Украину и вот что сообщает
26 октября

Партнер Рамблера
 
 
Войти через Facebook Войти через Вконтакте Войти через Twitter
Вы можете войти через социальные сети или пройти
быструю регистрацию на Royal Cheese
Логин или e-mail