Люди

Юная девушка похожа на правую диктатуру

Митя Ольшанский Митя Ольшанский
Митя Ольшанский об ошибках молодости

Юная девушка — незамужняя, бездетная, мечтающая о вечной любви и безупречном муже, — похожа на правую диктатуру.

Она — генерал Пиночет в юбке, Маргарет Тэтчер, Кудрин в министерстве полового вопроса.

Она гоняется только за прибылью в тысячу процентов — и не признает с нее налогов.

Она быстро и без сентиментальности увольняет ненужных свободному рынку — личному рынку ее жизни — всяких там неудачников и леваков, и набирает у окружающих легких кредитов, по которым пока что не нужно платить.

И она тянется к победителю, к герою книжек Айн Рэнд, то есть к тому непрошибаемому, прелестному подлецу, который окажется сильнее ее самой, сильнее всех ее каверз и капризов — и, тем самым, в первый раз ограничит жестокую диктатуру молодости, диктатуру самоуверенности и красоты.

Взрослая девушка — та, что в свои тридцать-плюс, сорок-плюс уже успела выйти замуж, развестись, родить ребенка, — похожа на демократию.

В подлинном, а не в ругательном смысле слова.

Она уже понимает, что такое сочувствие. И — солидарность. И — взаимопомощь. И — бережное отношение к своей и чужой свободе.

Но, самое главное, она уже выучила, что нет такой прибыли в жизни, с которой не пришлось бы платить налоги, и часто весьма болезненные.

Она уже выучила, что нет на свете ни вечной любви, ни безупречных мужей. Только собственный выбор, со всеми его минусами и проблемами.

И что увольнять мужчин надо — только пять раз подумав, и не забывая о трудовом кодексе, о правах брошенных и разведенных. А в подлецах — нет ничего прелестного, просто они подлецы, да и все.

Но в ней живет еще надежда на благополучный финал.

На какую-то, что ли, финальную демократическую справедливость.

Ну а девушка в возрасте — то есть уже не девушка, бабушка, — похожа на коммунизм.

Нет, не на коммунизм из американской страшилки или с советского плаката, — а на коммунизм, каким он должен быть.

Бабушка все время в движении, все время при деле.

И она непрерывно о ком-то заботится, хлопочет, делает что-нибудь для других — тащит продуктовую сумку, и едет на другой конец города, и режет салаты, и варит супы, и звонит, и осведомляется, не забыл ли ты сделать то и надеть это.

Но у бабушки нет уже надежды на справедливость — она и слово такое забыла, — и нет у нее прибыли, и нет для нее победителей — она слишком хорошо помнит, как проигрывали все, буквально все, и нет для нее подлецов, потому что какой же он подлец, если ты его трехлетним видела на трехколесном велосипеде.

Она хорошо знает, что в жизни уже ничего нельзя исправить. Можно только сделать салат.

Комментарии
Загрузить еще