SEX&DATING

Это большая трагедия для человека — кто там с кем спал

Митя Ольшанский Митя Ольшанский
Поговорим о ревности

Поговорим о ревности.

О физической ревности, ведь она — это самое "острое", самое скандальное, в отличие от огромной, банальной и вечной тоски по вниманию другого человека.

Интересно тут то, что на свете есть много людей, которые воспринимают физическую ревность трагически.

В жанре: я люблю Дусю, Дуся переспала с Ваней, Дуся оскорбила меня до глубины души, Дуся сволочь, я больше не люблю Дусю.

Этот сюжет, разумеется, можно и "перевернуть", обратить на мужчину: я люблю Ваню и проч.

И они правда так думают.

Они правда пытаются наломать дров из-за этого.

Это большая трагедия для человека — кто там с кем спал.

Заметим, что я говорю не о милых традиционных глупостях вроде "позовем к нам в постель третьего", которые и обсуждать как-то смешно, а о чем-то другом: о любовном треугольнике, об измене, произошедшей от чувства неполноты отношений, от нерешенности проблем в этих отношениях, от обиды, по пьяной лавочке, сдуру, чтобы продемонстрировать, чтобы забыться, чтобы где-нибудь что-нибудь таким образом "добрать".

И когда люди сталкиваются со всем этим постельным театром, они часто думают, что мир рухнул, свету конец, принципы попраны и любовь кончена.

Какая же это все глупость.

Несколько раз в жизни мне случалось любить женщин, которые жили с другими мужчинами, а со мной состояли в отношениях разной степени сложности: от неразделенной любви с моей стороны — до тайных встреч на стороне.

И, волей-неволей, мне приходилось решать для себя этот вопрос: меняется ли что-нибудь в чувствах человека, если предмет его чувств спит с кем-то другим.

Ну хоть что-нибудь?

Нет, ничего.

Вообще ничего.

Ну, спала. Или спал. Тоже мне драма, биг дил.

Может, дура была. Может, мстить мне хотела. А может, скучно ей было.

Какая разница, проехали.

Проходи, садись, красное будешь? Я люблю тебя.

Ведь кого суждено нам любить — того мы и любим, и любовь эта — странное, безмятежное вещество, питаемое из того неизвестного источника, которому с двадцать четвертого этажа наплевать на все наши суетливые истерики, на повседневные склоки, ревнивые сцены, мучительные фантазии, пугливые измены и мусорные драмы.

Он работает себе и работает, этот источник, и сколько бы человек ни внушал себе, что "меня предали, все мои мечты давно погибли, изменник-мерзавец-шалава-я ухожу навсегда", — его любовь все равно здесь, она прощается, и прощается, и прощается, и не уходит.

Комментарии
Загрузить еще