Просвещение

Русский Джокер: как в российской культуре изображались злодеи

Антон Подрезов Антон Подрезов
Как Идолище Поганое превратилось в криминального авторитета.

В России фильм о комиксном психопате — лауреат Венецианского фестиваля — «‎Джокер» только вышел в прокат, но диванные кинокритики (других у нас практически нет) уже заявляют, что кино деградирует, раз призы вручают кинокомиксам. Но они не задумываются, что в первую очередь это фильм об обычном человеке, вставшем на путь зла. Интересно, были ли в нашей культуре такие же колоритные злодеи?

Русь злодейская


Антигерои, злодеи и однозначно отрицательные персонажи — это всё картинки из мира, где понятия зла и добра чётко разграничены. В нынешнем многополярном мире, где границы этих категорий размыты, достаточно сложно найти однозначных негодяев, даже в культуре. Зато идеально чётко герои и их противники обозначены в любой древней культуре, в национальном фольклоре, легендах, мифах и сказках. Русская культура не исключение. Причём всё зло в подобных произведениях можно условно разделить на две большие категории: детские страшилки и страшилки для взрослых.

Что я имею в виду. Это не такое же разделение, как в современном мире, где в детских страшилках зло лишь коварно хихикает, а во взрослых — кровь, кишки и расчленёнка. Тысячу лет назад ребёнка мог волк в лесу затрепать или его могли сжечь дикие племена, так что в сказках никто не старался сберечь психику ребёнка — у них было другое предназначение. Детские отрицательные персонажи, к примеру Баба-яга и Кощей, были предназначены для того, чтобы уберечь детей от необдуманных действий. Такие тёмные личности обычно обитали в глубине леса, подозрительных избушках и других местах, куда детям лучше не ходить. Можно сказать, что они символизировали незнакомцев, с которыми ещё в то время не следовало разговаривать детям.

Персонажи взрослых страшилок не обязательно обращались в своих образах именно к старшему поколению — но они были порождением их реальностью. Это больше персонажи былин, например, Соловей-разбойник или Идолище Поганое. Эти герои могли как иметь реальные прототипы, так и быть просто собирательным образом. Разбойники на дорогах, агрессивные кочевые племена, представители других враждебных рас — их образы и выливались в злодеев, которых обычно побеждали русские богатыри силой или смекалкой. Из эпохи сложно выделить ярких отрицательных персонажей, но можно сказать одно: злодеи той эпохи — это собирательные образы, знакомившие с жестокой реальностью.

Классические литературные мерзавцы


В более поздней классической русской литературе не так просто найти однозначных ярких злодеев. На это есть свои причины. О том, что в более взрослой литературе гораздо сложнее разделять чётко добро и зло, говорить не нужно — такой подход более свойственен фантастической и приключенческой взрослой литературе, а в нашей истории большой прозы такие жанры не были на верхушке пищевой цепочки. Не было у нас однозначных Мориарти и Сауронов, зато были Шапокляк и Карабас-Барабас. Наследие фольклора руками великих наших авторов перерождалось в злодейских героев, таких как старуха из «‎Сказки о рыбаке и рыбке» Пушкина или Вий, созданный руками Гоголя. Если второй — это прям сильно фольклорный персонаж и является злодеем, потому что никем он другим быть не мог (положительные персонажи редко просят чертей поднять им веки), то жадная старуха — это персонаж уже немного другого толка, бытового, которого наделили отрицательными, но вполне человеческими качествами.

Дальше литература представляла злодеев довольно абстрактно. Например, такие люди, как барыня из «‎Муму» или Кабаниха из «‎Грозы». Очень схожие персонажи и идеально описывают один из типов злодеев — власть имущие, живущие по своим строгим законам, не признающие милосердие и мнение других людей. Некоторых следующих героев тоже можно вписать в эту категорию, но у этих двух есть мощный рычаг, который опускает их ниже всех остальных, — им противопоставлены чертовски положительные персонажи, сочувствие к которым у некоторых школьников вызывало слёзы: это Герасим с маленькой собачкой и Катерина. На их фоне мерзость поведения отрицательных персонажей топит любые попытки их оправдать.

Вторая тенденция изображения злодеев в русской классической литературе — их неоднозначность. Многих отрицательных персонажей нельзя с ходу назвать плохими, а если назовёшь, то потом сразу задумаешься: а действительно ли справедливо я перенёс их на тёмную сторону? Так в русскую литературу внедряется понятие антигероя — это главный герой произведения, наделённый явно отрицательными чертами. Он не порождение зла, и обычно его тёмный образ не романтизируется в тексте, но про таких точно можно сказать: подаёт плохой пример. Антигерой — вообще идеальный персонаж русской литературы, потому что заставляет читателя задумываться над этой сущностью, а наша проза в принципе любит предложить подумать на отвлечённые темы. Из наиболее ярких примеров — Онегин и Раскольников. Главные персонажи своих произведений, которые запомнились нехорошими поступками. Но делают ли эти поступки их однозначно плохими? Или они остались положительными? А обстоятельства влияют на характер этих поступков? Русская литература вся такая, если подумать.

И немного об остальных. Троекуров из «‎Дубровского» — пример барина, испорченного властью и своим образом жизни. Подобных примеров безнаказанных богачей в литературе полно, но за этим и теряется личность персонажа. Он отрицательный сам по себе или по воле обстоятельств (жертва системы, как сказали бы сейчас)? Есть герои-предатели: Швабрин из «‎Капитанской дочки» и Андрий из «‎Тараса Бульбы». Здесь всё однозначно.

Но я бы выделил во всей массе русской литературы двух главных злодеев: Свидригайлов («‎Преступление и наказание») и Комаровский («‎Доктор Живаго»). Слово злодей, на самом деле, им даже не подходит — я бы выбрал слово мерзавец. Причём Свидригайлов не настолько очевидный плохиш, но на фоне порой положительных поступков его отрицательные качества кажутся более неадекватными, что пугает. А Комаровский — это ядовитый спрут, который опутал весь роман. Он тот самый уголок стола, о который бьёшься утром, когда впервые за тысячу лет проснулся с хорошим настроением.

Итого, что мы имеем? Первое: в русской литературе не всегда всё однозначно; второе: на смену простым кровавым методам прошлого пришёл новый — психологический террор. Хотя для российского школьника любое из этих произведений — в принципе психологическое насилие. Перечитывайте классику в более зрелом возрасте, друзья.

Кино про негодяев


В советском кино был ярчайший и самый главный злодей, который и сейчас в современных российских фильмах очень часто появляется на экране, — это фашист. Со времён детских сказок и простых притч не было более однозначного отрицательного персонажа, такого безальтернативного представителя зла, как солдат фашистской Германии. Совершенно неважно, был ли это немецкий шпион, обычный солдат или генерал, — все они были одинаково противопоставлены добру. Тема это настолько однозначна, что копаться в ней нет смысла. Сразу переходим далее.

А дальше шли советские комедии, в которых тоже есть свои антигерои, как и в литературе, причём наиболее яркие для всего советского кинематографа. Знаменитая троица: Трус, Балбес и Бывалый — одни из таких. Герой Андрея Миронова из фильма «‎Бриллиантовая рука» — ещё один. Бугай, который гонял Шурика по стройке, — очередной негодяй. Что общего у всех этих героев? Они чужеродные детали механизма советской жизни: они, как и многие другие, представители негативного облика советского гражданина, или аферисты, или тунеядцы, или алкоголики, или всё это вместе взятое. Они будто слезли с агитплакатов того времени, где изображались те, на кого не стоит равняться. Так что кроме своей основной роли в сюжете они в какой-то степени выполняли воспитательные функции, высмеивая подобные образы. Такая вот лёгкая пропаганда.

С развалом Союза появилось новое кино и новые герои различных оттенков серого — они тоже соответствовали духу времени. Теперь это были бандиты, криминальные элементы и прочие бритоголовые с золотыми цепями. «‎Бригада», «‎Бандитский Петербург»,  «‎Брат» — все они были напичканы негативными образами криминала, заполонившего улицы новой России. Интересно, что вслед за этими злодеями пришли в кино актёры-злодеи. Появились артисты, за типажом которых прочно закрепилось понятие негодяя. Виктор Сухоруков, Андрей Панин, Александр Балуев, Роман Мадянов и Алексей Гуськов — вот лишь несколько подобных актёров. К началу 21 века «‎злым» становится не персонаж, а сам типаж, который заимствовали у соответствующих актёров. Происходит губительная романтизация этих персонажей одновременно с распространением понятия «‎обаятельный бандит».

О чём нам это всё говорит. О том, что за тёмную сторону отвечали не личности, а то, что за ними стояло, какая социальная группа скрывалась за всеми его злодеяниями. Это как в случае со злыми русскими в американском кино: за каждым из них видели сразу всю русскую мафию и злых коммунистов (некоторые видят это и сейчас).

Что можно сказать об отрицательных персонажах современности? Они совсем потеряли лицо. Не получается сейчас в культуре наделять злодеев человеческими свойствами — всё обыгрывается какими-то размытыми образами. То ли наш современный злодей настолько многолик, то ли мы боимся посмотреть ему в глаза.

Загрузить еще