Люди

Что общего у тебя и Льва Толстого: недостатки и странности знаменитых писателей

Антон Подрезов Антон Подрезов
Кто ходил в публичный дом «‎только посмотреть» и как Чехов называл свою жену.

Наверняка внутри тебя тоже спит надежда на то, что мир однажды распознает твою гениальность и расстелет пред твоими ногами красную ковровую дорожку. Кто из нас не воображал себя оскароносным режиссером по пути на работу и не фантазировал о том, что же ответить Дудю на вопрос про Путина. Правда, мало кто из нас реально предпринимает усилия для того, чтобы приблизиться к этим мечтам. Давай признаем, что мы бываем ленивы, много прокрастинируем, любим ныть и спать до обеда. Но есть и хорошая новость: именно эти черты роднят нас с великими гениями. Сегодня поговорим о несовершенствах, тревогах и странностях знаменитых русских писателей.

Ленивый граф и недремлющий любитель бабочек


После раннего утреннего пробуждения у нас появляется лишь одно желание: лечь спать обратно. Иногда за эти проявления лени и слабохарактерности даже бывает стыдно. Но сейчас, в преддверии зимы, просыпаться, когда ещё темно, — это перебор. О чём это я? Ах, да. Даже у человека, написавшего огромную эпопею «Война и мир», была присущая нашим многим современникам леность. Свои недостатки Лев Толстой описывал в своих дневниках:

«Главные мои недостатки. 1) Неосновательность (подъ этимъ я разумею: нерешительность, непостоянство и непоследовательность. 2) Непрiятный тяжелый характеръ, раздражительность, излишнее самолюбiе, тщеславiе. 3) Привычка къ праздности. — Буду стараться постоянно наблюдать за этими 3 основными пороками и записывать всякiй разъ, что буду впадать въ нихъ».

Прокрастинация была знакома великому писателю, даже если он не знал о таком термине. Работа иногда ему давалась тяжело, в чём он не стеснялся признаваться:

«Отступленiя: 1) Всталъ поздно. 2) Разгорячился, прибилъ Алешку. 3) Ленился. 4) Былъ безпорядоченъ. 5) Былъ грустенъ».

Набоков тоже близок многим из нас по духу, потому что он всю свою жизнь страдал от нарушения сна и, в общем-то, вынужден был бороться с бессонницей. К тому же свои редкие сны он записывал в дневник несколько месяцев, относительно недавно их собрали в целую книгу. Вот несколько цитат из неё о снах писателя:

«Любопытный сон, вызванный отголосками звуков снаружи и разными местными впечатлениями: старик с лицом, напоминающим луну, серьезно болен; его сопровождают в гондолу помощник и жена-красавица в наряде вдовы (черная траурная накидка и т. д.). Моложавый врач (который, тоже во сне, ранее уже посещал меня и упоминал, что графу «Мезонотте» весьма не здоровится) прячется в кустарнике олеандра возле пристани».

Как видишь, гениям снятся такие же сны, как и нам, — просто они способны лучше описать сюр страны грёз. А ещё они иногда видят сны вещие, если верить записям того же Набокова:

«Я помню по крайней мере два пророческих сна, которые у меня были. Первый сон имел место полвека назад, в нем я увидел взрывающийся в небе над городом огромный дельтакрылый самолет (по тем временам, разумеется, еще невозможный); следующий, в 1944 году, был о моем брате […] я видел его агонизирующим на койке».

Шампанский шутник

Для кого-то пороком является чувство юмора, особенно если оно неудачное. Вряд ли в этом можно обвинить Антона Павловича Чехова, который умел в комедию, хоть и специфическую. Страсть к веселью у него вылилась в любовь давать всему и всем прозвища. Для самого себя он выдумал их больше всего и подписывался периодически по-разному: А. Чехонте, Человек без селезенки, А. Ч., А-н Ч-те, Анче, Ч. Б. С., Ч. без с., Брат моего брата, Гайка № 6, Гайка № 9, Шампанский. Досталось и его собакам, которым в имена он добавил отчества: Бром Исаич и Хина Марковна.

Жена Чехова (Ольга Книппер) тоже получала от писателя интересные обращения, сохранившиеся до наших дней в письмах Чехова:

«Дуся моя бесподобная, балбесик мой, ты напрасно сердишься на меня за молчание; во-первых, ты сама писала мне, что выезжаешь из Москвы в начале Страстной недели, во-вторых, я пишу тебе частенько».

«До свиданья, Оля моя хорошая, крокодил души моей!
Твой Antoine».

Не знаю, обиделся ли бы твой любимый человек на прозвище «крокодил», но терпеть странности Чехова наверняка периодами было тяжеловато.

Обжора-пироман, писатель-вуайерист и похититель ароматов


Писатель Иван Крылов известен в первую очередь своими баснями, во вторую — своей страстью к еде. Он был очень тучным человеком и не отказывал себе в лакомствах, что сделало его малоподвижным и ленивым. Совсем неизвестен Крылов своей страстью к наблюдению за пожарами. Он приходил на любой ближайший пылающий городской объект; поговаривали, что у него даже свои люди в пожарной части, которые сообщали ему о ближайших происшествиях:

«…Особенно помню я воспоминания его о пожарах. Его так всегда занимали они, что не было ни одного из них (разумеется, когда доходила до него весть о том), на который смотреть не отправлялся бы он, хоть с постели. Особенно врезалось в его памяти единственное зрелище, когда на Неве близ взморья горели камели. Думаю, что по этой причине и описания пожаров в его баснях так поразительно точны и оригинально хороши».

Необычная страсть была у писателя Максима Горького, которого современной терминологией можно назвать вуайеристом — любителем подглядывать. В своих некоторых автобиографических произведениях Максим Горький рассказывает о том, что был частым гостем публичных домов, но предпочитал больше смотреть, чем участвовать лично:

«Посещение публичных домов было обязательно каждый месяц в день получки заработка […] Меня жутко интересовало отношение полов, и я наблюдал за этим с особенной остротою. Сам я еще не пользовался ласками женщины, и это ставило меня в неприятную позицию: надо мною зло издевались и женщины, и товарищи. Скоро меня перестали приглашать в «дома утешения»…»

«Было страшно вспоминать «церемонию» в ночлежке […] и расплывалось перед глазами отвратительное тело бабы — куча злой и похотливой мерзости, в которую хотели зарыть живого человека».

Закончу этот рассказ совсем уж странным пристрастием, которым отличался писатель Джеймс Джойс — автор знаменитого романа «Улисс». Во-первых, его письма жене были даже не эротического содержания. Всю свою писательскую фантазию Джойс воплотил в них, описав, как он это с ней делал, мечтает делать и делали другие. И во-вторых, в одном из писем достаточно прямо говорит об особой страсти к запахам своей жены. Запахам, которые люди стараются скрывать:

«Мне кажется, я и на нюх бы тебя распознал в духмяной кадрили из тысяч несдержанных женщин. Не влажен твой звук, как у жирных напудренных жен, он сух, и внезапен, и смел, и не более грязен, чем тот, что испустит в свое удовольствие славно и дерзко простая девчонка в ночном общежитье. Надеюсь, моя дорогая, когда-нибудь ты это сделаешь прямо в лицо мне — и этой волной благодати накроешь!»

Загрузить еще